Безнадежное ретро

Их называют технокапиталистами и визионерами. Они обещают чудесное будущее, прямо как из книг и фильмов, то, о чем давно грезила фантастика. Колонизация Луны и Марса, орбитальные заводы и отели, сверхскоростной транспорт, летающие автомобили, города в океане. Они запускают частные космические корабли, на их футуристических роботизированных заводах производят электромобили и солнечные батареи, они намерены внедрить беспилотные такси и дроны для доставки покупок.

Они убеждены, что если есть проблема, то наверняка найдется решение. Вперед и выше! Многое из того что они делают или намерены сделать уже должно было произойти согласно предсказаниям старой фантастики и прежним футурологическим прогнозам. Ну что же, они готовы воплотить в жизнь эти давние предсказания и мечты. Ведь они и сами похожи на персонажей старых фантастических романов. Пусть это будущее в чем-то несколько запоздало и поэтому у него привкус ретро, но эти герои помогут ему наступить. http://september.media/archives/2002

Прометей Инкорпорейтед: биотехнологии и потеря научной нейтральности

В последние десятилетия науки о жизни трансформировались в гигантские биотехнонауки, размыв границы между наукой и технологией, университетами, частными биотехнологическими компаниями и крупными фармацевтическими корпорациями. Знания стали интеллектуальной собственностью, заняв место в глобальной экономике, которая простирается от старых научных центров Европы и Америки до растущих восточных (научных) гигантов Китая, Сингапура и Индии. Государство, заинтересованное в надзоре и контроле, и военные, также сыграли ключевую роль в этой трансформации. В итоге на сцену вышли новые грозные силы, которые не только реконструируют, но и конструируют жизнь. Мы живём в технонаучном мире, жизнь в котором зарождается и создаётся искусственно. Это новая территория, с новыми угрозами и обещаниями.

Наука — знание о физическом и биологическом мире, может, когда-то и считалась независимой от общества и культуры, в которой она появилась. Но уже в середине XIX века, Карл Маркс и Фридрих Энгельс указали, что производимое наукой знание служит интересам и отражает идеологию капиталистического класса. В 1930-е годы, этот анализ науки с энтузиазмом принял русский физик Борис Гессен, чья статья «Социально-экономические корни механики Ньютона» (1931 г.) наэлектризовала аудиторию на Международном конгрессе по истории науки в Лондоне. Гессен утверждал, что этот один из самых сложных математических трактатов («Математические начала натуральной философии» Исаака Ньютона. — Прим. XX2 ВЕК) и физика, которую он формализовал, были не просто блестящими идеями отдельного учёного, но отвечали потребностям находящегося на подъёме торгового капитализма XVII века. http://22century.ru/docs/prometheus-inc

Роботы и ИИ: утопия или антиутопия? Часть III

Верно то, что использование роботов быстро растёт. Уровень использования робототехники почти всегда удваивался в развитых капиталистических экономиках в последнее десятилетие. Япония и Корея имеют наибольшее число роботов на производственного работника, более 300 на 10000 работников, затем следует Германия, в которой более 250 роботов приходится на 10000 работников. В Соединённых Штатах на 10000 работников приходится менее половины роботов от числа используемых в Японии и Республике Корея. Темпы внедрения роботов выросли за этот период на 40% в Бразилии, на 210% в Китае, на 11% Германии, на 57% в Южной Корее и на 41% в США.

Это развитие было названо «второй волной автоматизации», которая основана на искусственном распознавании образов, дешёвых датчиках, машинном обучении и распределённых логических системах. Это глубокая автоматизация коснётся всех рабочих мест, от ручного труда до когнитивного труда. И она вызовет снижение занятости, так же как её вызвала механизация во время предыдущих промышленных революций.

Эндрю МакАфи, написавший в соавторстве со своим коллегой по MIT Эриком Бриньолфссоном книгу The Second Machine Age («Второй машинный век»), был одним из самых выдающихся деятелей, описавших возможность «научно-фантастической экономики», в которой распространение интеллектуальных машин исключает необходимость многих рабочих мест (см. «Открытое письмо о цифровой экономике», в котором МакАфи, Бриньолфссон и другие предлагают новый подход к адаптации к технологическим изменениям). По его мнению, такие изменения принесут огромные социальные и экономические выгоды, но также могут означать экономику «труда-лайт».http://22century.ru/docs/robots-and-ai-utopia-or-dystopia-part-three

Роботы и ИИ: утопия или антиутопия? Часть II

Перед вами перевод второй части полемической публикации экономиста Майкла Робертса о том, приведут ли сплошная роботизация и искусственный интеллект к краху капитализма. В первой части говорилось о воздействии этих новых технологий на будущее занятости и производительности. Автор отметил противоречие, которое проявляется в капиталистическом способе производства между повышением производительности, достигаемом за счёт новой технологии, и падением рентабельности.

В этой второй части я хочу рассмотреть влияние роботов и искусственного интеллекта через призму действующего при капитализме марксова закона стоимости. Маркс сделал два ключевых предположения, чтобы объяснить законы развития капиталистического способа производства: 1) только человеческий труд создаёт стоимость и 2) со временем инвестиции капиталистов в технологии и средства производства будут опережать инвестиции в человеческую рабочую силу — по терминологии Маркса, будет происходить рост органического состава капитала. http://22century.ru/docs/robots-and-ai-utopia-or-dystopia-part-two

Роботы и ИИ: утопия или антиутопия? Часть I

Недавно я (автор оригинальной статьи, Майкл Робертс — Michael Roberts, прим. XX2 ВЕК) написал пост о новой книге Пола Мейсона (Paul Mason) Postcapitalism, в которой утверждается, что Интернет, автоматизация, роботы и искусственный интеллект создали новую экономику, которую капитализм не может контролировать. По словам Мейсона, сейчас действуют новые силы, сменившие старую классовую борьбу между капиталом и пролетариатом — такую как её видел Маркс, — сетью сообществ; технология и сети приведут к посткапиталистическому (социалистическому?) миру, развитие которого невозможно остановить.

Я не согласен с тем, что новая технология заменит «старые формы» классовой борьбы, или с тем, раз уж зашла об этом речь, что регулярные и повторяющиеся экономические кризисы при капитализме растворятся в высокой производительности и коротком рабочем дне по мере того как капитализм будет «отмирать».

Но эта дискуссия побудила меня сделать то, что я уже давно собирался — детальнее разобрать вопрос. А именно: каковы последствия этих новых технологий для капитализма? В частности, могут ли роботы и искусственный интеллект захватить мир труда, а значит и экономику в следующем поколении и что это значит для рабочих мест и уровня жизни людей? Будет ли это означать социалистическую утопию в наше время (конец трудов человеческих и гармоничное общество изобилия) или капиталистическую антиутопию (более глубокие кризисы и классовый конфликт)?http://22century.ru/docs/robots-and-ai-utopia-or-dystopia-part-one

По-настоящему «зелёное» будущее — высокотехнологично, демократично и радикально

«Радикальная экология» стала означать нечто вроде левого возвращенчества к земле, отвергающего потребительскую культуру и массовое производство ради пасторального низкотехнологичного образа жизни. Но блестящий научный журналист и марксист Ли Филлипс (Leigh Phillips) (см., например, его статью «Франкенполитика: левая защита ГМО». — Прим. «XX2 ВЕК») пишет в книге Austerity Ecology & the Collapse-Porn Addicts: A Defence Of Growth, Progress, Industry And Stuff, что, если у левых есть будущее, оно состоит в возвращении их прометеевского стремления обеспечить каждому человеку материальное благополучие и свободное время посредством технологического прогресса. http://22century.ru/docs/cory-doctorow

«ШЕРИНГОВАЯ» ЭКОНОМИКА, БУДУЩЕЕ РАБОТЫ И «ПОСТКАПИТАЛИЗМ»

Во второй половине второго десятилетия XXI века мы окружены обилием технологий и инноваций: машины без водителя, 3D-печать и появление «Интернета вещей», соединяющего людей и вещи по всему земному шару. Техно-утописты и либертарианские капиталисты обещают нам мир изобилия: суперэффективную систему производства и распределения и жизнь в праздности. Но какова реальность для 99%? Экологические кризисы, «долгосрочная стагнация» и огромное неравенство.

Для большинства технологический прогресс не сопровождался ростом уровня жизни, повышением оплаты труда или сокращением рабочего времени. Несмотря на невероятный технологический и научный потенциал, находящийся в распоряжении общества, большая часть проблем — болезни, бедности и бездомности — даже не близки к решению. https://tvrsch.wordpress.com/2015/10/15/%D1%88%D0%B5%D1%80%D0%B8%D0%BD%D0%B3%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D1%8F-%D1%8D%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D0%BE%D0%BC%D0%B8%D0%BA%D0%B0-%D0%B1%D1%83%D0%B4%D1%83%D1%89%D0%B5%D0%B5-%D1%80%D0%B0%D0%B1%D0%BE/

Стивен Роуз, Хилари Роуз "После Дарвина"

Сегодня мутантный дарвинизм все больше проникает в культуру. Зародившись в научном сообществе, он был воспринят со слепым энтузиазмом и использовался для решения широкого круга задач самыми разными людьми – от авторов журнала «Экономист», дающих советы высшим чиновникам, до романистов, ищущих новые рамочные сюжеты. Эволюционные биологи не остались в долгу: Джон Мейнард Смит обратился к работам чикагской школы экономики и применил к поведению животных теорию игр, идеи оптимального использования ресурсов и «рационального выбора». Более того, сложились целые направления в эволюционной теории, которые ищут пути к размыванию границ между биологическими, общественными и гуманитарными науками. Сегодня существуют эволюционная этика, эволюционная психиатрия и медицина, эволюционная эстетика, эволюционная экономика, эволюционная литературная критика. В своей, изданной в 1975 году, влиятельной книге «Социобиология», этолог Э. O. Уилсон предположил, что «социология и другие общественные науки, равно как и гуманитарные науки, – это последние разделы биологии, ожидающие включения в «современный синтез» (Wilson 1975). В 1998 году, в книге «Consilience» 1 он пошел еще дальше, призвав к созданию единой эпистемологии и подчинению общественных и гуманитарных наук биологическим и физическим наукам (Wilson 1998). http://commons.com.ua/posle-darvina/